193 просмотров
Основатель Gloria Jeans о свободе, оппозиции и коррупции… Владимир Мельников.

Основатель Gloria Jeans о свободе, оппозиции и коррупции… Владимир Мельников.2-ая часть

«За деньги любят тоже» 

— Радуетесь тому, что вас поместили в список Forbes, у вас состояние $700 млн? 

— Конечно, рад. С девушками легче знакомиться. 

— Мне кажется, наоборот, сложнее.

— Они все читают. Ну как сложнее? С одной стороны, сложнее, с другой — нет. За деньги любят тоже.

— Давайте, кстати, про одну девушку поговорим, которая за деньги. У вас какое-то время назад была американская СЕО из Victoria’s Secret. Она проработала у вас недолго.

— Год.

— Мало для такой огромной компании.

— Ну как мало? 70% всех СЕО в первый год уходят, увольняются. Она была в числе 30%, год проработала.

— Это вообще довольно нестандартное для вас решение, привлечь американского менеджера. Она 16 лет проработала в Victoria’s Secret.

— Она была два года у нас в совете директоров, потом я ее уговорил. Она очень хороший СЕО. Просто она хотела строить, как она видела. И не хотела считаться с моим мнением. Это не мое мнение, это я пригласил McKinsey, говорю: «Давайте сделаем обзор вашей стратегии». И она взорвалась и говорит: «Так, вы мне не доверяете». Я доверяю, но проверяю. Не я причем, а McKinsey. И все.

— А чего вы изначально от нее хотели?

— Построить дисциплину, структуру. Перейти из третьей фазы экономики в четвертую. 

— А почему с ней не получилось?

— Очень тяжело пройти этот путь. И она его просто не выдержала. Возраст. Молодых надо брать. Тяжело тащить эту громадную в чужой стране, в чужой культуре, когда тебе уже 60+ и ты женщина. Мы же русские еще.

— Вообще в 60+ прийти в чужую культуру — это надо быть смелой до безбашенности. Еще и к такому харизматичному собственнику.

— Со мной надо уметь говорить. Я люблю говорить с людьми. Я понимаю их. Но я не позволю менять культуру нашей компании, ту ДНК, которая есть.

— А давать пространство для маневра?

— Я очень много денег ей платил, безумно много. Это была большая ошибка.

— Это сколько?

— 10 млн в год. Таких зарплат не существует в мире. Это не стимулировало ее. Она просто ждала зарплаты каждый месяц.

— А кто сейчас управляет компанией по сути?

— Алина Скиба. 

— Вы думаете о том, что будет с компанией, когда вы перестанете работать? 

— Есть такая мечта — продать и раздать нищим. Даже когда Христос об этом сказал, его ученики и весь народ, который стоял, говорит: «Это же невозможно. Невозможно продать все». Он говорит: «Пойдем со мной, будешь иметь сокровища на небесах». И люди говорят: «Невозможно. Это так же, как своего сына отдать куда-нибудь на закланье». А он говорит: «Невозможно человеку — возможно Богу».

— В вашем случае раздать — это благотворительный фонд? 

— Назовите как хотите. У нас есть институт, фонд. Называется — имени Анастасии Узорешительницы. Рассказать про него? Была такая женщина, Анастасия. И она все свое состояние раздала в тюрьмы. Она в тюрьмы ходила тогда, когда было гонение на христиан. И она их освобождала из тюрьмы. Все, что было, раздала. Но в итоге ей говорят: «Ты что с ума сошла?» Как сейчас оппозиции кто-то помогает. И она раздавала оппозиции христиан. Все раздала. И ее, в общем, стали сначала уговаривать, чтобы она этого не делала, она не согласилась. Потом ее стали жечь, потом ее стали стягивать, в итоге ее сожгли и отрубили ей голову. И мы взяли ее как пример и флаг нашего благотворительного фонда. 

— А вы кому помогаете?

— Мы раздаем только вдовам, сиротам, нищим, кто в больнице лежит, в тюрьмах сидит. Оппозиции не даем. 

— Почему? Не верите?

— Не потому, что я такой. Просто не даем. Так решили — раздавать нищим. И больным, и вдовам, и сиротам. На оппозицию не хватает, наверное. Не потому, что я их не люблю. Я бы с удовольствием дал оппозиции. Я и сам оппозиция. Мне не нравится эта власть.

— Но оппозиции деньгами помогать не готовы тем не менее?

— Надо выбирать. Или нищим, или оппозиции. Я выбрал нищих. Кто-то выбрал оппозицию.

— Вам вообще нравится наша оппозиция? Давайте, я буду перечислять, а вы будете говорить. Навальный?

— В чем-то да. Но, кажется, он уже проехал. Хотя он мне нравится, его мужество нравится.

— Гудков? 

— Нет. Они же там уже продались. Кроме Навального, мне кажется, продались все уже. 

— Яшин? 

— Продался. Тем, кому служит.

— Ходорковский? 

— Он филантроп. Но он воровал. В Ветхом Завете есть такие слова: «Уклонись от зла, и только после этого сотвори благо». Когда человек запятнанный говорит о свободе или о чем-то, о какой-то оппозиции, то ему не верят уже. 

Или как вот этот парень, который «Терминал»… «Телеграм»… Дуров. 

— Он себя не позиционирует как оппозицию. Продался, вы имеете в виду, что бизнес продал? 

— Нет, продался, когда человек имеет какие-то взаимоотношения с тем, что нарушает его чистоту.

— Он же, наоборот, говорит, что не имеет взаимоотношений.

— Говорить можно одно. Говорить мы все мастаки. Навальному верят, потому что он чистый. Как его ни пачкают, он все равно остается чистый. Может, выходит так. Ему верят. Нечистому не верят. 

«Награду дают один раз. Мы, христиане, хотим получить награду после смерти»

— Я читала, что вы строите, уже, наверное, построили, реабилитационный центр в районе одной из ваших фабрик? Что это за система реабилитационных центров?

— Собирать людей по улицам, которые стали обездоленными по тем или иным причинам. Или старики, которых выбросили откуда-то. Или муж выгнал жену с детьми. Или люди какие-то отняли квартиру, разные вещи. Мы их собираем, мы их держим в этом центре. Мы взяли проект в Сан-Франциско, американцы нам сделали. Кому-то мы выправляем документы, какие-то юристы наши делают паспорта. И они, уже как-то оклемавшись немножко, идут на улицу нормальными людьми. Кого-то определяем в дома престарелых. У кого отобрали квартиры, юристы борются, чтобы квартиры вернули им. 

— Вы не рассказываете обычно об этой благотворительной деятельности, как и большинство бизнесменов в России.

— Да. Награду дают один раз. А мы, христиане, хотим там получить награду после смерти. И вдруг ты приходишь туда и говоришь: «Я сделал то-то». А тебе говорят: «Тебе за это дали орден, патриархия дала, тебе кто-то еще что-то дал, тебе спасибо наговорили, чего ты здесь хочешь, два раза же не дается, ты там получил свое уже, награду». Поэтому надо язык закрыть. И глядишь, там дадут какую-нибудь награду.

— Вы участвовали в приватизации?

— Я не участвовал. Все покупал и строил сам. Возьмем еще других ребят, которые шили, например, военную форму или форму для кого-то. Вы знаете, все, что шьется в армии, все — коррупция. Все, что с армией связано, во всем мире, не только у нас.

— А как это, с вашей точки зрения, устроено? Что конкретно — коррупция?

— Есть такое понятие «педофилия». Есть ли в природе существа, кроме людей, которые занимаются педофилией? Есть львы, которые едят своих детей. Но не занимаются сексом с ними. То есть только человек занимается. Какие же люди занимаются педофилией? Или больные, или те, которые коррупционеры, которые душу продали. Коррупция — это когда ты продаешь что-то нечестно.

Начинаешь ты просто со взятки. Это первое, это еще только начало коррупции. А потом ты уже продаешь себя, ты уже законы эти пишешь какие-то невменяемые. И ты уже химически настолько стал не человеком, что позволяешь себе заниматься педофилией. Может нормальный человек заниматься педофилией? Не может. Вот что такое коррупция.

Почему страшна коррупция? Не то, что учительница или врач взяли там 15 рублей и сели на три года в тюрьму. Это такая бытовая коррупция, она еще не приводит к педофилии. Но вот чем страшна коррупция? Что все педофилы, 99% — коррупционеры. Они перешли ту черту, когда уже нельзя.

— А можно победить коррупцию?

— Победить нельзя. Бороться — надо.

— Вы гаишникам давали деньги?

— Гаишникам, конечно, давал. Я и бандитам давал. Бандитам — это не коррупция. Они не при исполнении. Бандиты — это, так сказать, коммерция. 

— А можно создать систему, при которой не будет ситуации, чтобы надо было брать. Или так невозможно?

— Это невозможно в этой стране. Коррупция есть везде. С ней борются или не борются, вот и все. Вы сказали слово «коррупция». Есть первый Псалом у Царя Давида, он очень хорошо об этом говорит. Там написано: «Блажен муж, иже не идет на совет нечестивых и не стоит на их пути и сеет собрания уже этих гадов». Если мы говорим про путь коррупции, то начинается это очень просто. Начинается это с компромисса. 

— Семья или работа?

— У меня нет семьи уже. Когда была семья, у меня было три составляющих моих ценностей, не отдавая кому-то предпочтения, больше или меньше: работа, церковь, семья. Сейчас осталась лишь работа и церковь

Источник:https://thebell.io/mechta-prodat-vse-i-razdat-nishhim-vladimir-melnikov-gloria-jeans-o-kommertsii-korruptsii-svobode-i-tyurme/

Окончание публикации. Начало публикации

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *